Читать Книгу
Оглавление
Про сперматозоидов и яйцеклетку
Мы очень много говорили с Леоном о жизни и смерти. Он задавал мне слишком много вопросов и я старалась честно на них отвечать. Возможно, я слишком серьезно воспринимаю Леона, как личность. При этом часто забывая, что Леон — всё еще ребенок. Поэтому я регулярно старалась менять тему и рассказывать Леону о том, как он пинался у меня в животике. Леону было очень смешно и он просил рассказать эту историю много раз подряд:
-
Ну вот, сидел ты у меня в животике и днем тебе нравилось спать. Потому что мама ходила и укачивала тебя. Тебе это было так приятно, что ты засыпал. Но стоило маме прилечь и перестать укачивать, ты начинал пинаться и толкаться. Такой хулиган, не давал маме спать!
По лицу Леона расплывалась довольная собой улыбка.
Я объясняла Леону, что в смерти нет ничего страшного, потому что умирает только тело:
-
Старое, больное, бесполезное уже тело умирает, а ты вылетаешь из этого бесполезного тебе тела и находишь себе новых родителей. Таким вот образом, однажды ты прилетел ко мне в животик. И теперь у тебя замечательное новое красивое тело, да еще и такая хорошая мама! - так я хотела избавить Леона от страха и забот и повернуть его мысли в положительное русло.
-
Тогда я хочу, чтобы ты всегда была моей мамой, я всегда буду прилетать к тебе, ты обещаешь? Ты будешь меня ждать? Ты будешь скучать и грустить без меня?
-
Конечно, любимый! Ведь я люблю тебя так сильно! Я не могу себе представить быть мамой кого-то другого!
Мне было боязно давать такое обещание, но Леон не оставлял мне выбора.
Леон спросил меня о родах, и я рассказала в ответ, что в животике он подрос и ему стало тесно. Тогда дядя врач разрезал аккуратно живот, достал оттуда Леона и зашил живот обратно. И я показала Леону шрам, где именно дядя врач зашивал и откуда доставал Леона. И ещё я сказала, что зря он так торопился выбраться из животика на 2 месяца раньше срока, что всем нам было бы приятнее, если бы он еще немного с родами подождал.
Так я и не заметила, как мой Леон начал погружаться в воспоминания. В глубокие и далекие воспоминания. А в момент, когда я заметила, что он мне это реально рассказывает, я не могла поверить своим глазам и ушам! Я не могла остановить его, я боялась упустить что-то важное из его воспоминаний.
Леон выглядел так, как будто бы находился в трансе. Он переживал всю эту историю снова, по лицу его пробегали эмоции, которые он чувствовал тогда. Он действительно был там на родах прямо сейчас и переживал их снова. Он рассказывал мне, что он видит, что с ним происходит. Он видел такие мелкие детали, которые прошли мимо меня, уставшей от 50 часов схваток и кесарева под местной анестезией. Эти детали, описанные Леоном, были не вымышленные. Позже я нашла их на фотографиях, многочисленно сделанных счастливым папой, только что пережившим роды сына.
Сразу же после кесарево, Леона показали мне через перегородку и быстро унесли. Моим последним воспоминанием были ясные, полные спокойного сознания, огромные от удивления глаза Леона. Он смотрел мне в глаза, вероятно, мой взгляд выражал примерно такое же состояние. Леон мгновенно исчез за перегородкой, а я выразила, наконец, удивление:
-
Какой же он крохотный!
Леон рассказывал, что, находясь в животике, он ничего не видел, было интересно узнать, что там снаружи. Поэтому он постоянно трогал стенки, пытаясь прощупать, что там. Все 50 часов схваток я сохраняла внутреннее спокойствие, так что Леон просто продолжал сидеть в животике и не подозревал, что происходит.
-
Сначала я просто ничего не видел. Потом..., - на этом месте глаза Леона округлились.
Потом у Леона высунулась голова и он УВИДЕЛ! Увидел все грязное, и у него появилось ощущение, что сам от тоже весь испачкался. Леон тут же попытался затянуться головой обратно внутрь — он образно попытался втянуть голову в плечи. Но залезть обратно ему не удалось, его держали и несли на руках всё дальше и дальше от моего живота. Глаза Леона переполнились ужасом. Он прокомментировал:
-
Я так испугался, что они меня так далеко уносят одного неизвестно куда.
По мере погружения в воспоминания у Леона на глаза стали наворачиваться слезы. Далее последовало, что злой дядя врач его отшлепал. Этого врача он обязательно найдет и когда-нибудь отшлепает обратно! Леону очень не понравилось перерезание пуповины и приделывание к ней какой-то прищепки. И он много раз повторился, что было очень страшно быть так далеко в одиночестве. Злой дядя врач сделал ему очень-очень больный укол. И Леон громко-громко кричал, потому что было очень-очень больно, а мамы рядом не было. И вот это ощущение, что его далеко далеко унесли и оставили одного. Леон перестал плакать, вернулся ко мне и завершил свой рассказ просьбой:
-
Когда в следующий раз будешь меня рожать, ты иди так тиихо-тиихо, чтобы врач тебя не заметил. Чтобы не забрал и не унес, как это случилось в прошлый раз.
Он снова заговорил о том, как он меня любит, никогда не захочет расстаться со мной, всегда будет рядом. И снова погрузился в воспоминания. Он помнил себя, когда он впервые увидел папу и очень обрадовался!
-
Я залетел к папе в рот, опустился по папе вниз и сказал ему: «Беги быстрее к маме!»
-
Как залетел? - спросила я
-
Ну так плавно и медленно как снежинка, - образно прожестикулировал Леон, демонстрируя свое путешествие по папе вниз.
Выражение лица при этом у Леона было блаженное, какое могло быть только у падающей плавно вниз снежинки.
-
Я знал, что надо срочно побежать к маме и прикрепиться у нее в животике как можно крепче.
-
Как прикрепиться, откуда, каким образом?
-
Ну я выстрелился, как в воде из пистолета, и очень быстро полетел вперед. Я очень торопился, чтобы прикрепиться покрепче, чтобы крепко держаться в животике.
Утром следующего дня я нашла в интернете, что именно так описывают зачатие в древних буддистских текстах. Бестелесное сознание сначала входит в рот отцу, опускается вниз по каналам отца, со спермой сознание переходит в тело матери. Сознание, существовавшее уже до зачатия. Получалось, что физическая смерть — это всего лишь иллюзия. Настоящие мы не умираем, а всего лишь меняем тела, как машины.
Это ставило под вопрос всю теорию о поведении сперматозоидов перед оплодотворением яйцеклетки. Считается, что все они одинаково запрограммированы стремиться к цели и лишь сильнейший побеждает в этой гонке. Из описания Леона следовало, что он находился в полном сознании, ощущая себя сперматозоидом. Он торопился и очень боялся, что прикрепиться в животике не получится. Это было основной двигающей силой.
Не исключено, что остальные сперматозоиды были бессознательные и пустые и никуда не спешили. Возможно они обладали рефлексами защищать сперму своего вида, атакуя сперму другого производителя. Эти способности поведения сперматозоидов уже были замечены учёными. Но, наверное, еще никому не удавалось пронаблюдать за поведением сперматозоидов и заметить огромное различие в их поведении, если бы один из сперматозоидов уже обладал сознанием и целью.
Меня очень заинтересовал тот факт, что страх не закрепиться в животике был у Леона настолько силен - он неоднократно упомянул об этом в своем рассказе. Но, если учесть, что последний незащищенный секс - день, когда сознание Леона уже перешло в мое тело в форме сперматозоида - случился всего через три дня после последней менструации, получалось, что бедному сперматозоиду Леону пришлось очень долго выживать в ожидании выхода созревшей яйцеклетки. Даже не знаю, как ему это удалось, но он справился, дождался и самое трудное у него уже позади.
Пообещав Леону, что он может прилетать ко мне снова и снова, я успокоила его. Со временем мне надоело поддерживать разговоры на эту тему. Но Леона эта тема интересует до сих пор.
Меня же интересовало, что наступает осень. Меня пугали перспективы хождения в школу по утрам и отсутствия личной жизни до следующего лета. Было страшно повторить прошлую зиму. Изоляция с маленьким ребенком, усталость, нехватка времени и одиночество в чужой стране.
Перепечатка материалов с сайта возможна лишь с письменного согласия администрации сайта.